КОГНИТИВИСТИдейное ядро²Когнитивный уровень
Часть 12
Прологи: наука о сознании становится точной
Когнитивный уровень социальных систем
Манифест когнитивиста
.
Узелки на распутку
.
Прологи
.
Степенные законы, распределения Парето и закон Зипфа
.
Когнитивный уровень
Мерцающие зоны
.
Органическая логика: резюме
Карта органической логики
.
Хвост ящерки. Метафизика метафоры.
.
Опус 1/F
.
Anschauung, научный метод Гёте
.
Закон серийности Пауля Каммерера
.
Ранние признаки критических переходов
.
Слабые сигналы
.
Меметика
.
Системный анализ и чувствительные точки
.
Спиральная динамика
.
Когнитивный уровень, часть 12
Темы:
Социальные мифы, идеи и парадигмы, составляющие когнитивный уровень общества, ни много ни мало определяют его судьбу. Решения и действия участников общества, которые могут быть с первого взгляда сугубо функциональными, в конечном итоге всегда оказываются подчинёнными самодостаточным смыслам, то есть, когнитивному уровню. Поэтому одни и те же обстоятельства, в которых оказываются представители общества, часто приводят их к диаметрально противоположным решениям и поступкам, даже к прямому и непримиримому столкновению. И хотя каждая сторона социального конфликта подводит под свою позицию функциональные rationale, дело в конечном итоге оказывается не в функциональных и рациональных причинах, а в столкновении нескольких социальных идей, самодостаточных смыслов. Видимая борьба людей, вставших по разные стороны баррикад – только результат невидимой борьбы двух смысловых агрегатов за влияние.
История России даёт немало примеров социальных конфликтов, за которыми явственно прослеживается борьба идей, точнее, их соперничество за влияние на материальный и информационный уровень общественной жизни. Но, конечно, ярчайший пример – ряд революций начала 20-го века и последовавшая за ними гражданская война.
В советское время за этими событиями было принято видеть проявление классовой борьбы, восстание угнетённых рабочих и крестьян. Однако, «класс» – это марксистская абстракция, которая позволяет описать социальный конфликт, приведший к кровопролитной войне и смене режима как схватку социальных групп, руководствующихся только функциональными смыслами. Например, так: «класс аристократии, капиталистов и помещиков, ради своей наживы удерживающих капитал, землю и средства производства противостоит классу рабочих и крестьян, прозябающих в нищете». Желание получать и сохранять наживу, также как и желание отобрать землю и средства производства, чтобы зажить благополучно – это функциональные смыслы.
Однако, знакомство с историей революционного движения в России показывает, что с самого начала носителями идеи свержения самодержавия были отнюдь не представители «рабочего класса». Напротив, первые энтузиасты революционных идей возникли в среде студенчества и интеллектуальной аристократии, то есть, в социальных группах, не являющихся угнетёнными. В первые годы 20-го века, перед началом социальных волнений, сложилась ещё более впечатляющая картина – в среде интеллигенции и аристократии революционные идеи стали почти модными, террористы-бомбисты вызывали скорее сочувствие, а не осуждение. Революционных активистов поддерживали даже крупные купцы и промышленники (разумеется, они имели свои rationale для этого). Иными словами, революция выросла отнюдь не из глубин угнетённого рабочего класса и крестьянства, а первыми революционерами и сочувствующими руководили отнюдь не функциональные смыслы.
Борьба идей, а не борьба классов стояла за русскими революциями. И мы будем использовать этот исторический пример для того, чтобы разобраться с очень важным для социального анализа явлением – с тем, как происходит борьба социальных идей, когда одна переживает нисходящую фазу, а вторая, наоборот, восходящую.
Мы разберём два характерных переходных состояния – назовём их актами – и воспользуемся диаграммой жизненного цикла:
На ней условно изображены жизненные циклы когнитивного следа двух различных социальных идей, парадигм. Одна теряет своё влияние на общество, другая, напротив, его приобретает. Переходное состояние состоит из двух актов:
Акт 1, инкубация. В этом акте когнитивный след идеи А находится в состоянии максимального раскрытия, насыщения. Однако параллельно, сначала тихо и медленно, начинает нарастать влияние альтернативной идеи B, начинается фрактальный рост её следа. Инкубация не быстрый процесс, так что этот акт может продолжаться длительное время. В случае русской революции он длился около 70 лет – начиная с восстания декабристов и вплоть до волны террористических актов конца 19-го века.
Акт 2, переворот. В этом акте когнитивный след идеи А начинает быстро разрушаться. Одновременно когнитивный след идеи В переживает фазу фрактальной сборки. Происходит быстрый переворот ролей. Этот акт более скоротечен, чем первый, в примере с революцией он занял 10-15 лет: примерно с событий 1905 года до перелома в гражданской войне в 1918-м.
Теперь, используя наш исторический пример, мы разберёмся с социальной механикой двух актов детальнее. Для этого обозначим парадигму А как «Православие и самодержавие», а парадигму B как «Прогресс и равенство». Стоит предупредить: такое определение социальных идей, противостоявших друг другу в нашей истории, условно. В действительности между собой тогда боролись не два духовно-философских мировоззрения – Православие и атеизм, и не две политических доктрины – монархическое самодержавие и либерализм, а скорее сложные архетипы, крупные смысловые агрегаты, в которых принципы Православия и самодержавия, также как идеи прогресса, свободы и равенства – только частные аспекты.
Акт 1, инкубация. Середина 19-го века.
Важнейшая и очень интересная особенность этого акта заключается в том, что начало развития когнитивного следа альтернативной идеи B остается практически незамеченным обществом. Фрактальный рост происходит тихо, не затрагивая основных социальных структур и институтов. След новой идеи начинает развиваться в маргинальной, периферийной части общества. И важно подчеркнуть: маргинальность, принадлежность социальной периферии зависит не от достатка, социального статуса или географического места жительства человека или социальной группы, а от степени влияния на человека или группу основополагающей социальной идеи, которая управляет обществом (у нас это идея А). Таким образом, мы говорим о когнитивной маргинальности, идейной периферии общества. В середине 19-го века в России к такой периферии принадлежало несколько социальных категорий.
Во-первых, это студенчество, которое вообще стало появляться как отдельное сословие как раз в эти времена. Во-вторых, это представители творческой интеллигенции, особенно пишущей. В-третьих, ортодоксальные еврейские семейства. Маргинальность этих групп заключалась в том, что они, по разным причинам, вышли из под влияния главенствующей социальной идеи «Православие и самодержавие». Хороший пример такого маргинала даёт образ «нигилиста» Базарова в книге «Отцы и дети» Тургенева. Увлечение идеями прогресса, рациональности и либерализма, западничества – всё это создало питательную среду, когнитивную периферию, в которой начал медленно развиваться фрактальный след новой социальной идеи.
Кроме маргинальных социальных групп, в каждом обществе складываются и маргинальные сферы жизни, которые находятся под слабым влиянием главенствующей парадигмы. При этом каждый отдельный представитель социума, даже находящийся под сильным влиянием главенствующей социальной идеи, может выходить из под её влияния, когда он оказывается вовлечённым в маргинальную сферу. Обычно маргинальными оказываются недавно возникшие сферы жизни, которые остаются не охваченными основной идеей. В России середины 19-го века такой сферой стала городская субкультура – районы поселений приехавших на заработки в город крестьян, трактиры, уличный криминальный мир. Молодой крестьянский парень, воспитанный в крепкой русской патриархальной традиции, оказываясь в этой среде, быстро выходил из под влияния воспитания и становился уязвим для альтернативных парадигм.
Мы знаем, что на первой фазе своего развития происходит фрактальный рост когнитивного следа. Это значит, что след последовательно растёт, охватывая одного индивидуума за другим. Но такой рост требует возможности контактов индивидуумов – личных или посредством прессы. Поэтому на первой фазе развития новой социальной парадигмы необходима возможность собраний и достаточной свободы прессы. Возможность непосредственных коммуникаций – критическое условие для того, чтобы маргинальные группы могли стать питательной средой для роста фрактала. Известно, что прототипы «кружков свободомыслия» стали появляться в среде аристократии ещё в начале 19-го века, во времена Пушкина. Даже в середине 19-го века маргинальные группы имели достаточные свободы для собраний и публикаций. Лишь позже власть стала «закручивать гайки», но это это было сделано с опозданием, когда ситуация клонилась ко второму акту.
Почему зарождение когнитивного следа новой парадигмы часто остаётся незамеченным или, как это случилось в российской истории, не вызывает необходимой реакции властей? Потому что с точки зрения носителей старой парадигмы, маргинальные группы и сферы жизни – всего лишь тень, пустота, в которой не может возникнуть ничего конструктивного и серьёзного. Студенты-мечтатели, рассуждающие в подворотнях о свободе и равенстве, писаки, выпускающие пар в журналах, которые читают только такие же писаки, пьяные грузчики в грязном трактире, которые перестают следить за языком – всё это, кажется, не может представлять никакой серьёзной опасности для вековых устоев государства. А потому лучшее решение – относиться к маргиналам спокойно, как к сумасшедшим. Никогда сумасшедшие не представляли опасности для целого общества. Нужно лишь иногда цыкать для острастки. Какая ошибка!
Наученная этим опытом, советская власть крайне серьёзно относилась к своим маргиналам, но когда народ расселился по отдельным хрущевкам и соседи перестали следить друг за другом, борьба с маргинальными идеями свелась к засаживанию диссидентов в психбольницы (а они и были психами с точки зрения власти), в то время как самое главное происходило на обычных кухнях, где за бутылкой водки или чашкой чая вполне лояльные советские граждане, травя невинные анекдоты про Брежнева и незлобно поругивая партию, делали разрушение советского строя неизбежным. Советская власть ловила людей-маргиналов, но совершенно упустила всепроникающую маргинальную сферу жизни – кухонный быт. Но именно в этой сфере, максимально удалённой от партийных собраний, красных уголков и бюстов Ленина, начал разрушаться фрактальный след советской идеи – вспомним, что разрушение фрактала начинается с низших уровней.
В нынешней России явной маргинальной сферой жизни является интернет. Именно тут – на веб-страницах, форумах и блогах – медленно растёт фрактал новой социальной идеи, которая так нужна нашей стране. И чрезвычайно характерна реакция около-властных оракулов на идеи, медленно кристаллизующиеся в российском интернет-сообществе – «пусть болтают, пар выпускают, тешатся». Меня позабавил такой случай. Однажды в эфире известной радиостанции обсуждалось будущее нашей страны. Своё мнение важно излагал «известный политолог» – один из тех, которые постоянно светятся в телеэфире. Ведущий спросил его: «А что вы думаете о мнении господина N, который считает, что...?» Он рассказал о точке зрения человека, который весьма известен в русском интернете и мнения которого часто отличаются свежей оригинальностью. Политолог с пренебрежением спросил: «А кто этот N, не знаю такого.» «Как! – удивился ведущий – вы не знаете господина N?» И тут политолога прорвало: «А почему я должен знать какого-то сумасшедшего?! Знаете, сколько сегодня развелось всяких сумасшедших!..»
В популярном нынче жанре общественно-политического ток-шоу есть одна важная польза: можно с уверенностью утверждать, что мнения и идеи "политологов" и "аналитиков", которые высказываются в эфире популярных каналов по большей части не имеют никакого отношения ни к настоящему, ни к будущему нашей страны. Просто потому, что ни ведущие, ни участники этих шоу не принадлежат к маргинальным группам общества.
Не смехотворные герои «демократической оппозиции» и даже не бритые толпы скинхедов – когнитивные маргиналы нынешней России, а рассеянные про всей стране напряжённо работающие или учащиеся неравнодушные люди, у которых хватает чувства вкуса, чтобы не бегать с битами за таджиками или играть с ОМОНом в поддавки на театрализованных демонстрациях. И интернет – их главное место коммуникации.
Неприкасаемость интернета, которую гарантирует наша власть – возможно, одно из самых мудрых и дальновидных её решений. Стране просто необходима такая площадка-инкубатор, в которой должна вызреть новая социальная идея, потому что нынешняя главенствующая идея – прагматизм и личное обогащение – это тупик, из которого нам следует выбраться как можно скорее.
1
Опечатка
"Неприкосновенность", а не неприкасаемость, наверное. Хотя...
Цокто Жигмытов (Улан-Удэ) (4.06.2014 14:35)
2
Именно неприкасаемость :)
Это слово использовано с умыслом.
Роман Уфимцев (4.06.2014 14:39)
Ваш комментарий
image Поля, отмеченные звездочкой, нужно обязательно заполнить
Заголовок комментария:
image Текст комментария: (не более 2000 символов, HTML-разметка удаляется)
image Ваше имя:
Ваш E-mail:
image Сколько будет дважды два? (ответьте цифрой, это проверка от спам-рассылок)
Отправить комментарий
Главные темы
Внимание (8)Геогештальт (1)Гештальт (16)Динамика внимания (5)Инсайт (5)Интуиция (2)Кибернетика (5)Когнитивное управление (6)Когнитивный анализ (4)Когнитивный словарь (5)Культура наблюдения (5)Мерцающие зоны (7)Метафизика (3)Метафора (13)Механизмы восприятия (15)Мифы и парадигмы (7)Органическая логика (5)Прогнозирование (6)Роль языка (4)Симметрии (5)Синхронизмы (5)Сложные системы (10)Степенной закон (8)Творческое мышление (5)Три уровня систем (4)Управление знаниями (3)Фазы развития (7)Фракталы (18)Цветные шумы (9)
КОГНИТИВИСТ: когнитивные методы и технологии © Роман Уфимцев, при поддержке Ателье ER