КОГНИТИВИСТИдейное ядро²Прологи
Пролог 53. Эволюция и морфогенез
Прологи: наука о сознании становится точной
Манифест когнитивиста
.
Узелки на распутку
.
Прологи
Пролог 1. Когнитивный порядок
Пролог 2. Сигнатура характерного масштаба
Пролог 3. Степенной закон
Пролог 4. Три типа степенных распределений
Пролог 5. Закон Зипфа, сигнатура β = 1
Пролог 6. Цветные шумы, сигнатура α = 1
.
Пролог 7. Розовый шум и модель Бака-Снеппена
Пролог 8. Розовый шум и модель релаксации
Пролог 9. Розовый шум: шипелки и фрактальное блуждание
Пролог 10. Население городов и закон Зипфа
Пролог 11. Масштабно-инвариантные сети
Пролог 12. Фракталы и закон Зипфа
Пролог 13. Дробление континуума
Пролог 14. Социально-географические волокна
Пролог 15. Закон Зипфа в случайных текстах
Пролог 16. Тексты как фракталы
Пролог 17. Когнитивные фракталы
Пролог 18. β и размерность Хаусдорфа
Пролог 19. Образы когнитивных фракталов
Пролог 20. Когнитивные волокна
Пролог 21. Математика когнитивных фракталов
Пролог 22. Стохастические когнитивные фракталы
Пролог 23. Сравниваем Россию и Польшу
Пролог 24. От Швейцарии до Афганистана
Пролог 25. Гармониум
Пролог 26. Шум когнитивных фракталов
Пролог 27. Шум когнитивных процессов
Пролог 28. Розовый шум в поведении людей
Пролог 29. Шум в динамике зрительного внимания
Пролог 30. Изображения и двухмерный розовый шум
.
Пролог 31. Физическая и когнитивная релаксация
Пролог 32. Когнитивная релаксация и цветные шумы
Пролог 33. ВТОРОЙ ЦИКЛ. Дробление времени
Пролог 34. Когнитивное дробление времени
Пролог 35. Время как текст
Пролог 36. События и причинность
Пролог 37. Четыре причины Аристотеля
Пролог 38. Экзогенные причины
Пролог 39. Генеративные модели причинности
Пролог 40. Генеративные модели причинности, часть 2
Пролог 41. Гештальт-причинность
Пролог 42. Тау-модель
Пролог 43. Я-состояния и тироны
Пролог 44. Параметры тау-модели
.
Пролог 45. Параметры тау-модели, часть 2
Пролог 46. Параллельный тирон
.
Пролог 47. Параллельный тирон, часть 2
Пролог 48. Свойства тирона
.
Пролог 49. Свойства тирона, часть 2
.
Пролог 50. Семейства тирона
Пролог 51. Эволюция как тирон
Пролог 52. Я-состояния и девиации
Пролог 53. Эволюция и морфогенез
Пролог 54. Волокна и легенды
Пролог 55. Волокна и легенды, часть 2
Пролог 56. ТРЕТИЙ ЦИКЛ. Я-состояния и их структура
Пролог 57. Я-состояния и их структура, часть 2
Пролог 58. Спиральная структура
.
Пролог 59. Информация и её типы
Пролог 60. Информация и симметрия
Пролог 61. Информация и закон Вебера-Фехнера
Пролог 62. Натуральная пропорция
Пролог 63. Апекс Я-состояний
.
Пролог 64. Генеративные модели Я-состояния
Пролог 65. Нейрон
Пролог 66. Критические случайные графы
.
Пролог 67. Блохи и табакерки
Пролог 68. Чаши, табакерки и прочее
.
Пролог 69. Интерлюдия
Пролог 70. Гештальт числа e
.
Пролог 71. Гештальт числа e, часть 2
Пролог 72. ЧЕТВЁРТЫЙ ЦИКЛ. Тиронный рост
Пролог 73. Обобщённые процессы
Пролог 74. Обобщённые процессы, часть 2
Пролог 75. Обобщённые процессы и энтропия Реньи
Пролог 76. Дельта-процессы
.
Пролог 77. Дельта-аддитивные процессы
Пролог 78. Дельта-мультипликативные процессы
Пролог 79. Дельта-мультипликативные процессы, часть 2
Пролог 80. Дельта-мультипликативные процессы, часть 3
Пролог 81. Структурно-временной изоморфизм
Пролог 82. Тау-процесс и время
Пролог 83. Знаки состояний
Пролог 84. Мерные знаки и случайное блуждание
.
Пролог 85. Именные знаки и графы состояний
Пролог 86. ПЯТЫЙ ЦИКЛ. Простые числа
Пролог 87. Числа и их компоненты
Пролог 88. Время и простые числа
Пролог 89. Т-информация
Пролог 90. Новый прототип статистики Зипфа
Пролог 91. Новый прототип и гармоническая информация
.
Пролог 92. Не-целочисленные симметрии
Пролог 93. Спектры симметрии
.
Пролог 94. Преобразования симметрий
Пролог 95. Комплексные симметрии
Пролог 96. Cимметрии и структурные модальности
Пролог 97. Симметрии и характерная динамика
Пролог 98. Симметрия, энергия, излучения
Пролог 99. Симметрия системы
Пролог 100. Симметрия континуумов и траекторий
Пролог 101. Симметрия континуумов, часть 2
Пролог 102. Симметрия и масштаб
Пролог 103. Симметрия и вероятность
Пролог 104. Симметрия и вероятность, часть 2
.
Пролог 105. Преобразование симметрии континуумов
Пролог 106. Cимметрия многомерных континуумов
Пролог 107. Опыты с взаимодействием форм
Пролог 108. Опыты с взаимодействием форм, часть 2
Пролог 109. Омега-преобразование
Пролог 110. Омега-линзы
Пролог 110 (2). Омега-линзы, часть 2
Пролог 111. Геометрическое среднее и максимум энтропии
Пролог 112. Мультипликативные коллизии
Пролог 113. Смысл принципа максимума энтропии
Пролог 114. Варианты модели мультипликативных коллизий
Пролог 115. Свойства модели мультипликативных коллизий
Пролог 116. Геометрическая энтропия
Пролог 117. Специальные энтропии. Последний Пролог.
Степенные законы, распределения Парето и закон Зипфа
.
Когнитивный уровень
.
Мерцающие зоны
.
Органическая логика: резюме
Карта органической логики
.
Хвост ящерки. Метафизика метафоры.
.
Опус 1/F
.
Anschauung, научный метод Гёте
.
Закон серийности Пауля Каммерера
.
Ранние признаки критических переходов
.
Слабые сигналы
.
Меметика
.
Системный анализ и чувствительные точки
.
Спиральная динамика
.
Пролог 53. Эволюция и морфогенез
 
Роман Уфимцев
6 сентября 2012 года, Калининград
Мы продолжаем обсуждать концептуально важную тему эволюции жизни, в результате которой многообразие биологических видов, существующих на Земле, организуется в единую древовидную структуру, отражающую ход эволюции. Ее часто сравнивают с фракталом, однако, мы вносим важное уточнение - по некоторым доступным статистическим признакам эта структура является тироном, то есть, когнитивным фракталом. Как мы знаем, этот тип фракталов возникает при взаимодействии физического и когнитивного порядков, то есть, является результатом взаимодействия материи и сознания. У нас есть основания полагать, что процесс биологической эволюции, несмотря на свою внешне видимую комбинаторно-физическую случайность, является эволюцией Я-состояний, процессом развития самоосознающих субъектов, в роли которых выступают отдельные биологические роды и виды и таксоны других уровней.
Говоря об эволюции жизни, мы неизбежно оказываемся в контексте противостояния дарвинизма - учения об эволюции как о процессе случайных мутаций и естественного отбора - и креационизма - учения о сотворении жизни на Земле некой высшей силой. Мы должны сразу прояснить свою позицию в этом противостоянии.
Разумеется, понимание эволюции как процесса развития тирона в корне расходится с дарвинизмом в его вульгарном понимании - в этой механической парадигме попросту нет места ничему кроме случая и комбинаторных генных перестановок (мутаций). В нашей терминологии, дарвинизм видит эволюцию феноменом чисто физического порядка. Ясно, что утверждая существование когнитивного порядка эволюции, мы вступаем в противоречие с ныне "официально-научным" вульгарным дарвинизмом.
С другой стороны, парадигма о сотворении жизни также обычно понимается в своей самой тривиальной форме, совершенно отрицающей эволюцию. То есть, Творение жизни на Земле многими представляется как одномоментный акт, во время которого появились сразу все виды живых организмов, включая и человека. Естественно, что эта картина подвергается суровой критике со стороны палеобиологов, ведь она противоречит объективным ископаемым свидетельствам о существовании древних и исчезнувших ныне форм жизни. (Простейший же упрек к креационистам заключается в том, что они, мол, отрицают реальность динозавров, а ведь наука имеет более чем убедительные доказательства их существования в далеком прошлом.)
Представление об эволюции как о развитии тирона, таким образом, противоречит и вульгарному дарвинизму и тривиальному креационизму. Развитие тирона - не одномоментный, а сложный и длительный процесс, который вполне может быть назван эволюционным. И в то же время он не является чисто случайным, комбинаторным процессом, поскольку его единицами являются осознающие себя Я-состояния.
В этом Прологе мы обсудим концепцию "Я-эволюции" - картину развития жизни на нашей планете как эволюции наделенного самоосознанием тирона. Однако, наша задача не в том, чтобы просто предложить какой-то компромиссный взгляд на развитие жизни, который бы совмещал идею эволюции и идею Творения. На этом примере мы хотим понять нечто большее: мы хотим увидеть, что такое эволюция сознания. Ведь если "квантами сознания" являются Я-состояния, организующиеся в тиронные структуры, а существенной чертой тиронов является их постоянное развитие, то единственным возможным состоянием сознания вообще является постоянная эволюция. И эволюция жизни на Земле в этом свете видится как важный пример эволюции сознания - конкретно, совокупного и единого сознания всего живого на нашей планете. Выводы же, к которым мы прийдем, будут ценны не только и не столько собственно для понимания эволюции живого, но для понимания особенностей развития коллективного общественного сознания и индивидуального сознания людей, которое также развивается по эволюционным законам.
Актуализм и историзм
Для дальнейшего нам следует разобраться еще в одном интересном вопросе. Пусть биологический вид это Я-состояние тирона. Его персистивность, а значит, и "воля к жизни" определяется популяцией, числом особей данного вида. И тут возникает еще одна пара важных и на этот раз взаимоисключающих альтернатив - влияет ли на персистивность вида только существующие в данный момент особи - назовем это "актуальной версией", или на персистивность вида влияют все когда-либо существовавшие особи - назовем это "исторической версией"?
Это непростой вопрос. Автор считает более адекватной историческую версию, но осознает, что во многом это предпочтение обусловлено эстетическими причинами - историческая версия кажется более элегантной. Она вносит в картину простоту, которая на протяжении всех наших исследований служила ценным ориентиром.
Конечно, историческая версия заставляет на многое взглянуть иначе. Например, если персистивность биологического вида определяется исторически совокупной популяцией, тогда, по аналогии, мы должны предположить, что и персистивность городов как Я-состояний также определяется не текущим числом его жителей, а количеством людей, вообще когда-либо обитавших в нем - и для многих населенных пунктов текущее число обитателей составляет лишь небольшую долю от всех жителей за все времена. Иными словами, развалины древних городов могут обладать весьма развитыми Я-состояниями, несмотря на то, что в них обитают только змеи и летучие мыши.
Тем не менее, это лишь с первого взгляда невероятное предположение. В конце концов, по своей "метафизичности" оно не слишком далеко уходит от самой идеи коллективного сознания как чего-то объединяющего жителей одного города или целой страны в невидимое единое целое - и мы говорим о коллективном сознании не в фигуральном, а буквальном смысле. Мы буквально имеем в виду, что Я-состояние города - это такое же осознающее себя состояние, как, например, те, из которых складывается мышление человека. Нам ли избегать "фантастических" гипотез? Предположим только, что сознание преодолевает не только пространство, но и время - и тогда нет ничего удивительного в том, что Я-состояние, например, Калининграда, есть не только агрегат сознаний его нынешних обитателей, но совокупное единство сознаний всех его жителей - от основателей Кенигсберга до современных калининградцев. Не эта ли историческая целостность и создает уникальную для каждого города атмосферу - несмотря на то, что в нынешние времена образ жизни в разных городах подвергся значительной унификации? И разве не созвучна эта идея принципу построения когнитивного фрактала как фрактала "над временем"?
Есть и еще один косвенный довод в пользу исторической версии. В модели тирона персистивность объектов и Я-состояний может только нарастать - быстрее или медленнее, но она не может снижаться (Я-состояния и кванты сознания, из которых они сложены, не могут разрушаться или исчезать). Если бы персистивность биологических таксонов или городов определялась бы только текущей актуальной популяцией или числом видов, то она могла бы испытывать и отрицательную динамику - а это невозможно в модели тирона.
Впрочем, вернемся пока к биологической эволюции. Мы находим прямую поддержку исторической версии в работах известного британского биолога Руперта Шелдрейка. Познакомимся с его идеями, тем более, что они обогатят нас еще одной альтернативной точкой зрения на природу тирона и составляющие его Я-состояний.
Теория морфогенеза Руперта Шелдрейка
Современная наука как социальный институт представляет собой нечто подобное средневековому религиозному ордену. Табель о рангах, "священные догматы", которые никто не имеет права ставить под сомнение, гласные и негласные правила, которые должен соблюдать каждый член ордена под страхом презрения со стороны коллег, а то и отлучения от кафедры и финансирования. И тем более вызывает восхищение, когда не какой-то малоизвестный в науке человек, а вполне именитый ученый осмеливается высказывать идеи, идущие вразрез с официальными научными догмами. Это своего рода подвиг, на который трудно решиться, когда тебе есть что терять - а для многих нынешних ученых, к сожалению, ценна не столько истина, сколько цеховая репутация.
Яркое исключение - Руперт Шелдрейк. Уважаемый британский профессор биологии, вполне встроенный в научное сообщество. И вдруг он публикует книгу "Новая наука жизни" (настоятельно рекомендую ее читателям Прологов - познавательное чтение и удовольствие от сопровождения живой мысли автора), в которой выдвигает "фантастическую" идею о существовании некого "морфогенетического поля", которое определяет траекторию развития и окончательную форму любого живого организма.
Конечно, проблема морфогенеза, то есть, вопрос образования формы живых организмов - пожалуй, труднейший для нынешней биологии. И тем не менее, идея "морфогенетического поля" (то есть, поля, рождающего формы), прозвучавшая из уст уважаемого профессора - это не просто ересь, а настоящая измена официальным догмам. Но Шелдрейк смел и настойчив: извлекая на свет "неудобные" факты, он убедительно доказывает, что генетической информации недостаточно, чтобы объяснить формирование сложнейших живых форм, чтобы объяснить феномены регенерации у растений и животных - когда, например, у тритона с искусственно удаленным хрусталиком из окружающих тканей развивается новый:
Регенерация линз из границ радужной оболочки глаза тритона после хирургического удаления природной линзы (Needham, 1942)
Такие феномены практически необъяснимы с позиций генетического дарвинизма - в ДНК тритонов просто не может эволюционно появиться программа на такой случай. Максимум, говорит Шелдрейк, генетические шаблоны являются программами по производству белков, то есть, задают лишь список "ингредиентов", необходимых для производства организма. Но кроме списка ингредиентов еще нужен план, проект - и вот он, по мнению Шедрейка, содержится в морфогенетическом поле.
Однако, если бы на этом он остановился, его концепция мало бы отличалась от традиционных идеалистических учений, например, от учения Платона о сфере вечных Идей, которые придают форму аморфной субстанции мира в каждой видимой вещи. Но Шелдрейк вовсе не утверждает, что где-то над миром изначально существуют планы, прототипы всех вещей, всех растений и животных. Его мысль оригинальна: он говорит, что морфогенетическое поле лишь запоминает формы, которые однажды возникали под действием случая. Но запомнив их, это поле начинает нести в себе соответствующий шаблон, влияющий на появление подобных же форм в будущем. Возникая снова и снова, организмы, следующие новому шаблону, усиливают его, делают появление подобных форм в будущем все более вероятным.
Пусть например, в результате случайных обстоятельств (необычный баланс условий, мутация и т.п.) одно из растений пикульника обыкновенного вдруг приобрело яркий окрас цветков и пышность. Появляется новая форма - пока в единичном экземпляре. Но этого достаточно, чтобы в морфогенетическом поле рядом с траекторией развития пикульника обыкновенного появилась бы альтернативная тропа формообразования, хреода - траектория развития пикульника красивого:
Вначале эта тропа слаба по сравнению с накатанной колеей развития пикульника обыкновенного, но при определенных обстоятельствах - например, в подходящих условиях среды - она может стать основной, и тогда новая траектория усиливается и дает начало постоянно существующему новому виду пикульников. При этом, как утверждает Шелдрейк, морфогенетическое поле не знает пространственных барьеров, и появление новой формы на одном конце света немедленно делает вероятным появление подобных же форм по всему миру.
Далее Шелдрейк распространяет свою идею на мир сознания и утверждает, что поведение и мышление также подчиняется морфогенезу, а значит, тоже находится под действием "формативной причинности" - так он назвал влияние шаблонов морфогенетического поля на развитие организмов и структур сознания.
Но даже не эта книга стала для Руперта Шедрейка роковой с точки зрения его научной карьеры. Он посмел вынести свою теорию на суд общественности, организовав на канале BBC с участием широких масс телезрителей эксперимент, доказывающий его правоту. Зрителям была предложена картинка, состоящая из черных пятен, в которых зрителям предлагалось распознать какую-то сцену. Выяснилось, что доля правильно угадавших смысл изображения британских зрителей скачкообразно увеличилась после того, как подобная же картинка была показана на одном из американских телеканалов, при этом с расшифровкой изображения. Из этого следовало, что форма, усвоенная американскими зрителями, каким-то образом стала более вероятной и для британских - хотя для простого перетока информации между континентами для этого было слишком мало времени.
Естественно, что этот эксперимент был отвергнут научным сообществом как недостойный обсуждения, а сам Шелдрейк получил несмываемое клеймо псевдоученого. У него и его немногих последователей были и другие эксперименты, иногда очень любопытные - но уже никогда они не становились темой для обсуждения в "серьезных" научных работах.
(Шелдрейк в своих работах ссылался и на прежде проведенные опыты, которые могли бы служить доказательством его теории. Так, по слухам, в 50-х годах японцы наблюдали за колониями приматов, обитавшими на расположенных неподалеку друг от друга островах. Обезьян кормили сладким картофелем, который бросали в песок. Бедные обезьяны были вынуждены есть его, скрипя песком на зубах. Но так было до тех пор, пока на одном из островов одна из обезьян не догадалась прежде помыть картофель в море. Вскоре уже несколько обезьян этого острова поступали также. Но самое любопытное случилось, когда почти вся колония приматов этого острова стала мыть картофель. Внезапно и обезьяны на соседнем острове тоже стали его мыть - и это случилось почти синхронно, не взирая на невозможность сообщения между островами. Это явление назвали "эффектом сотой обезьяны". Впрочем, критики Шелдрейка говорят, что ссылки на эти японские наблюдения недостоверны.)
Но нам ничто не мешает отнестись к гипотезе Руперта Шелдрейка всерьез. Это не значит, что мы примем ее без критики, но и отмахиваться от нее тоже не станем - ведь новая наука часто рождается на обочинах старой.
Итак, прежде всего, мы замечаем, что важным элементом теории Шелдрейка является идея о том, что чем чаще некоторая форма встречалась в прошлом, тем более вероятно она встретится и в будущем. Или, прибегая к нашему примеру, чем чаще пикульник красивый появлялся в прошлом, тем больше шансы его встретить и в будущем. Разумеется, в момент формообразования конкретного растения конкурирующие формы пикульников соперничают, но шансы победы для того или иного вида тем выше, чем больше экземпляров того или иного вида встречалось в прошлом. Иными словами, Шелдрейк говорит о том, что каждая форма "морфогенетического поля" характеризуется параметром своей силы, своей настойчивости в актуализации - мы называем его персистивностью. И этот параметр тем выше, чем большее число раз данная форма актуализировалась ранее. В рамках модели тирона это закономерность "богатый становится богаче".
Интересно в этой связи, был ли знаком Шелдрейк с результатами, полученными британскими же биологами Юлом и Виллисом о близком к степенному распределении биологических родов по числу видов - должен был быть знаком. От его идеи до модели Юла, основанной на принципе "богатый становится богаче" - буквально один шаг, но Шелдрейк никогда не выдвигал степенные распределения в качестве наблюдаемого доказательства своей теории, а напрасно. Простейшее математическое моделирование быстро привело бы его к пониманию, что из теории углубляющихся морфогенетических траекторий непременно следует степенное распределение биологических форм.
Таким образом, между формами или "траекториями морфогенеза" Шелдрейка и Я-состояниями тирона имеется принципиальное согласие. Пикульник красивый для Шелдрейка - это одна из уникальных траекторий формообразования цветковых растений, а для нас это - уникальное Я-состояние в семействе Я-состояний цветковых растений:
Заметим ещё одно сходство: Шелдрейк именовал морфогенетическое поле источником "формативной причинности", то есть, источником формы организмов. Он считал, что формативная причинность проявляется в окнах неопределенности, которые оставляет обычная материальная причинность: например, синтезированная в клетке молекула белка может дрейфовать в любом направлении - все направления энергетически равноценны. В этих условиях конкретное направление движения молекулы управляется формативной причинностью - и она направляет молекулу туда, где ей нужно быть, чтобы послужить материалом для создания требуемой органической формы. Легко заметить, что "формативная причинность" Шелдрейка по своей роли весьма сходна с обсуждавшейся нами формальной причинностью Аристотеля - или, в наших терминах, когнитивной эндогенной причинностью.
Теперь о том, в чём мы расходимся с этим замечательным исследователем.
Первый пункт нашей критики Шелдрейка заключается в следующем: он полагал, что траектория формообразования тем активнее вмешивается в ход вещей, чем большее число раз по этой траектории следовали морфогенетические процессы. При этом Шелдрейк неявно полагает, что тут важна точность повторения траектории - по аналогии с дорожной колеёй: чем чаще точно по ней следует повозка, тем глубже становится колея. Однако, как мы говорили, стремление к увеличению популяции может маскировать стремление к увеличению разнообразия. В данном случае это значит, что траекторию формообразования делает сильнее не многократное и точное ее повторение, а особого рода разнообразие, которое возникает, когда по примерно одной и той же траектории походит много морфогенетических процессов. Или, на языке аналогии, колея становится сильнее и неизбежнее не оттого, что точно по ней много раз проехали тождественные повозки. Она становится сильнее, персистивнее, когда множество разных повозок двигалось примерно по заданному ею направлению, случайно отклоняясь от него, разбивая края дороги, заезжая на обочины, превращая весь путь в одно неминуемое переплетение тропинок, из которого трудно выбраться.
Это может показаться маловажным нюансом, но не в нем ли причина неоднозначности результатов тех научных экспериментов, которые Шелдрейк организовывал для проверки своей теории? В одном из них он приучал цыплят избегать стимула - вспышки маленькой желтой лампочки, после которой цыплятам производилась инъекция, вызывавшая у них временное недомогание. Естественно, раз наученные цыплята начинали явно избегать стимула. Шелдрейк рассчитывал, что следующее, необученное поколение цыплят также будет более или менее избегать его, что должно вызвать статистичеки значимые отклонения в их поведении. Но результат оказался неоднозначным, как и в других подобных опытах. Сам Шелдрейк утверждал, что получил вполне ясные доказательства, а его противники говорили, что отклонения статистически недостоверны. Может быть, проблема как раз в том, что то, что Шелдрейк считал усилителем эффекта - точное повторение ситуации обучения для разных цыплят - в действительности его ослабляет, и при "накатывании" траектории формообразования необходима какая-то особая мера разнообразия? Может быть, было бы достаточно включать лампочки разного цвета?
Далее, рассуждая о случайном возникновении новых формообразующих траекторий, Шелдрейк говорит о том, что они возникают случайно. Но из этого следует полная бессистемность появления альтернативных форм. Фактически, формообразующие траектории должны случайным образом блуждать вокруг своего исходного направления в точности как случайно блуждающая частица. В результате, подобно тому, как блуждающая частица плотно "закрашивает" пространство вокруг своей исходной точки, любая органическая форма должна сопровождаться плотным облаком мелких и мельчайших своих вариаций:
Однако, вместо этого мы видим нечто иное: существует пикульник обыкновенный, и существует пикульник красивый, но между ними нет промежуточных форм:
Почему мы не видим целого спектра пикульников, который бы отражал постепенный случайный дрейф траекторий формообразования? На этот вопрос, кажется, есть два ответа. Первый: новые траектории формообразования возникают вовсе не случайно, а каким-то систематичным образом. Второй: по какой-то причине в "морфогенетическом поле" могут существовать не все возможные траектории, а лишь некоторые разрешенные - тут годится аналогия с энергетическими состояниями атома, которые также не могут быть произвольными, а имеют ряд разрешенных конфигураций. Легко понять, что эти два ответа говорят об одном и том же: в совокупности в "морфогенетическом поле" должна развиваться древовидная структура траекторий, которая вовсе не является случайной, как считал Шелдрейк, а напротив, обладает особой систематичностью. Именно эта древовидная структура формообразующих траекторий порождает эволюционное "древо жизни", и именно её мы исследуем как развивающийся тирон.
Особо скажем еще об одном расхождении наших взглядов и взглядов Шелдрейка - хотя может быть, оно только кажущееся. Во всяком случае, Шелдрейк не говорил внятно, что объекты его морфогенетического поля - траектории формообразования или "хреоды" - есть элементарные носители сознания в нашем мире. Впрочем, читая его рассуждения о роли морфогенетического поля в работе сознания, кажется, что он был на пороге этой мысли, или же просто не захотел показаться еще большим идеалистом и поэтому умолчал.
И всё же, несмотря на некоторые нестыковки и расхождения, если не сама теория, то система понятий, предложенная Шелдрейком, окажется нам еще очень полезной.
1
может быть эти штуки - управляющие полями?
http://www.youtube.com/watch?v=fiqbdn8zues однако, для контраста: "Душа — многофункциональное квантовое устройство с заданными параметрами для паразитического существования. Искусственно созданный суррогат жизни. Душа — главный уДУШАющий фактор, воздействующий на человека и блокирующий большинство его способностей и возможностей. Именно по причине блокировки душам памяти и отсутствия у людей собственного носителя жизненного опыта прерывается связь поколений. В выражении «душа человека» слово «душа» — деепричастие. Отвечает на вопрос: «что делая?». Этот смысл был заложен в слово нашими предками-Волхвами.
«Нас душа, живёт душа»… Из-за неспособности души полностью подмять под себя психику человека и возникла в дальнейшем необходимость задействования «вспомогательных ресурсов» в виде различных, навязанных обществу, религий для развития духа человека и его полного оБЕЗьЯнивания - так называли человека, не имеющего собственного «Я», — оБЕЗьЯной, ничтожеством." в видео - про то что также наз."орбы", а якут - "души" - паразитарные накопители информации. Если бы у физика-шамана было более правильное понимание ситуации - пожалуй, мы бы о нём не узнали.
cosmobiolog (13.12.2014 14:31)
Ваш комментарий
image Поля, отмеченные звездочкой, нужно обязательно заполнить
Заголовок комментария:
image Текст комментария: (не более 2000 символов, HTML-разметка удаляется)
image Ваше имя:
Ваш E-mail:
image Сколько будет дважды два? (ответьте цифрой, это проверка от спам-рассылок)
Отправить комментарий
Главные темы
Внимание (8)Геогештальт (1)Гештальт (16)Динамика внимания (5)Инсайт (5)Интуиция (2)Кибернетика (5)Когнитивное управление (6)Когнитивный анализ (4)Когнитивный словарь (5)Культура наблюдения (5)Мерцающие зоны (7)Метафизика (3)Метафора (13)Механизмы восприятия (15)Мифы и парадигмы (7)Органическая логика (5)Прогнозирование (6)Роль языка (4)Симметрии (5)Синхронизмы (5)Сложные системы (10)Степенной закон (8)Творческое мышление (5)Три уровня систем (4)Управление знаниями (3)Фазы развития (7)Фракталы (18)Цветные шумы (9)
КОГНИТИВИСТ: когнитивные методы и технологии © Роман Уфимцев, при поддержке Ателье ER