КОГНИТИВИСТИдейное ядро²Хвост ящерки. Метафизика метафоры.Часть 4. Динамика внимания
Метонимия и метафора. Роль языка в мышлении
Прологи: наука о сознании становится точной
Хвост ящерки. Метафизика метафоры.
Манифест когнитивиста
.
Узелки на распутку
.
Прологи
.
Степенные законы, распределения Парето и закон Зипфа
.
Когнитивный уровень
.
Мерцающие зоны
.
Органическая логика: резюме
Карта органической логики
.
Хвост ящерки. Метафизика метафоры.
Опус 1/F
.
Anschauung, научный метод Гёте
.
Закон серийности Пауля Каммерера
.
Ранние признаки критических переходов
.
Слабые сигналы
.
Меметика
.
Системный анализ и чувствительные точки
.
Спиральная динамика
.
4.3 Метонимия и метафора. Роль языка в мышлении
Темы:
Метонимия - это замещение в языке или мышлении одной вещи другой вещью, которая находится в пространственной близости, смежности с первой или находится с ней в явных структурных отношениях.
Можно выделить три типа метонимических замещений, переходов между двумя объектами:
Примеры замещения по пространственной или структурной смежности:
Мы собираемся ехать на море. (замена морского побережья морем)
Он служит на железной дороге. (замена организации связанной с ней системой рельсовых путей)
Примеры замещения по структурной принадлежности, от части к целому (сдвиг на логический уровень вверх):
Я люблю читать Пушкина. (замена произведения его автором)
Россия против размещения ПРО в Польше. (замена руководства страны ею самой)
Примеры замещения по структурной принадлежности, от целого к части (сдвиг на логический уровень вниз, у этого типа метонимий имеется собственное название синекдоха):
В Академгородке много светлых голов. (замена людей их головами)
Я сегодня на колесах. (замена автомобиля его колесами)
Слово “троп” в языкознании обозначает использование в речи слов не в прямом, а переносном смысле. Различается множество различных типов тропов кроме самого известного, метафоры - метонимия, гипербола, аллегория, синекдоха, ирония и т.д. Сам термин происходит от греческого слова, означающего “оборот”, то есть троп - это оборот речи.
Однако мы, по интересному совпадению, приближаемся к иному, русскому значению слова “троп”. Оказывается, тропы языкознания - это буквально тропы, дороги, по которым движется наше восприятие, мышление, сознание. Две из них - метонимия и метафора – являются основными магистралями, и они соответствуют двум основными типам перемещения внимания – сдвигам по смежности и сдвигам по подобию.
В современной лингвистике принято считать, что из всех тропов именно метонимия и метафора являются базовыми, основными типами тропов, все остальные – производные от них. Эту идею выдвинул Роман Якобсон, известный русский лингвист начала 20-го века, и он обосновал её наблюдениями над больными афазией. Афазия, расстройство речи, встречается двух видов. При первом виде афазии человек не может находить слова с нужным значением, у него не получается замещать слова близкими по смыслу. При втором виде афазии человек не способен выстраивать из слов правильные последовательности, то есть, не может конструировать фразы и предложения. Якобсон предположил, что первый вид афазии связан с нарушениями способности мозга к метафоре, а второй - к метонимии:
Дискурс может развиваться в соответствии с двумя различными семантическими линиями: одна тема может вести к другой через сходство, либо через смежность. В соответствии с тем как пациенты ищут способы наиболее релевантного выражения, через метафору или метонимию, мы называем первый способ образования пропозиции метафорическим, а второй - метонимическим. Афазия ограничивает или полностью блокирует тот или иной из этих двух процессов... В обычной речевой деятельности оба эти процесса работают безотказно...
То есть, два вида афазии, вероятно, указывают на два фундаментальных механизма, лежащие в основе языка и речи. Однако Якобсон выдвинул ещё более сильную гипотезу, что метафора и метонимия вообще являются основой “смыслобразования” в мышлении человека:
Рассматриваемая нами дихотомия имеет решающее значение и является следствием всех возможных проявлений нашей речевой деятельности, а также любой человеческой деятельности в целом.
Эти идеи вполне созвучны нашим выводам о двух базовых механизмах сдвига внимания, которые формируют мышление человека. Сдвиг по смежности мы сопоставляем с метонимией, сдвиг по подобию - с метафорой. И эти два механизма являются фундаментальными для мышления человека. Иными словами, мы нашли новое подтверждение идее Якобсона о том, что метафора и метонимия – основа мышления, и что любопытно, это подтверждение происходит не из анализа языка и речи, как у Якобсона, а из наблюдений за восприятием людей.
Здесь уместно детальнее обсудить роль языка в мышлении.  Язык служит для выражения нашего внешнего и внутреннего опыта, но одновременно, он служит и средством его организации .
Я люблю лето, потому что летом тепло.
С одной стороны, это предложение выражает непосредственный опыт: "летом бывает много теплых дней, мне они нравятся". С другой стороны, язык организует опыт, диктует мышлению и восприятию определенную структуру, которой изначально нет в окружающем мире. Например, в течение календарного лета случаются вовсе не тёплые дни, но обозначенив в предложении "летом тепло", мы уходим от этого факта, и подменяем лето как ряд конкретных дней с разной температурой и погодой обобщенной концепцией, связанной со словом "лето". Далее, в этом высказывании центральное место занимает связка "потому что", которая также не отражает какое-то конкретное явление внешнего или внутреннего опыта, а лишь вносит структурную причинную связь между двумя реальными переживаниями: 1) "я радуюсь лету и жду его", и 2) "летом много тёплых дней". Причинная связь, проводя соединение между двумя кусками опыта, служит структурирующей, организующей силой для восприятий, воспоминаний. И она неизбежно искажает изначальный опыт: например, радость и ожидание может вызывать не только летняя температура, но и другие вещи: возможность отдыхать, красота летней природы и т.д. Но причинная связка отбрасывает все альтернативные варианты и выделяет только одну связь между двумя кусками опыта. Подобным образом, через свои стандартные конструкции, правила, служебные слова, язык задаёт глобальный структурный шаблон, прототип, в соответствии с которым мы структурируем почти все свои восприятия и переживания.
Хорошая иллюстрация имеется в "Золотом телёнке" Ильфа и Петрова:
Для разгона заговорили о Художественном театре. Гейнрих театр похвалил, а мистер Бурман уклончиво заметил, что в СССР его, как сиониста, больше всего интересует еврейский вопрос.
- У нас такого вопроса уже нет, - сказал Паламидов.
- Как же может не быть еврейского вопроса? - удивился Хирам.
- Нету, Не существует.
Мистер Бурман взволновался. Всю жизнь он писал в своей газете статьи по еврейскому вопросу, и расстаться с этим вопросом ему было бы больно.
- Но ведь в России есть евреи? - сказал он осторожно.
- Есть, - ответил Паламидов.
- Значит, есть и вопрос?
- Нет. Евреи есть, а вопроса нету.
"Вопрос" – это концепция, которая подразумевает концепцию "ответа", в данном случае ответа как определенной последовательности шагов, которые должны быть предприняты по отношению к вопросу, чтобы он был снят, закрыт. Говоря о "еврейском вопросе", мы используем языковую структуру, которая искусственно связывает лиц еврейской национальности с некоторой последовательностью мер, которые должны быть предприняты по отношению к ним. Паламидов поставил под сомнение связку "евреи - необходимые шаги", чем и вызвал растерянность собеседников - ведь эта связка служила для них важным организующим фактором их опыта. Понаблюдайте действие этой связки на других примерах, например: "эвенкский вопрос" или "подмосковный вопрос". Как только мы сталкиваемся с подобными конструкциями, наше восприятие мгновенно настраивается на поиск каких-то трудностей, которые должны быть решены выполнением ряда мер. Так действует структурирующая сила языка.
Ещё пример. Сравним два предложения:
Я шёл к причалу парома и думал о ней.
Я подошёл к причалу парома и подумал о ней.
Первое предложение означает следующую хронологию событий:
Второе предложение означает другую хронологию и при этом вносит неявную причинную связку между двумя действиями:
Но как бы мы кратко могли словесно выразить настоящую хронологию, которая, например, выглядела так:
Разумеется, приложив определенные усилия и потратив множество слов, мы могли бы описать и её, но в реальных условиях мы почти всегда "экономим слова" и тем самым вносим искажения в настоящий реальный опыт - не только передавая его другим, но и укладывая его в свою память.
Конечно, естественный язык, по сравнению с искусственными и служебными языками, является очень богатым структурным шаблоном. Например, русский язык позволяет адекватно выразить несравнимо больше восприятий и переживаний, нежели, например, язык математики. Но, как и всякий язык, естественный вносит неизбежные ограничения и искажения, связанные с тем, что описывая с его помощью свои восприятия, обмениваясь словесно оформленными мыслями, мы накладываем на реальность языковую структуру, которой изначально может и не быть в ней. В целом,  акцентируя структурный аспект мира, язык часто уводит наше внимание от его гештальтных аспектов. 
Тем не менее, естественный язык, являясь главным средством выражения нашего опыта, не может обходиться и без обслуживания гештальт-модальности восприятия и мышления. И центральное место тут занимает так называемая фигуративная речь и языковая метафора. В нашем языке для неё предусмотрено множество различных служебных слов:
Автомобиль будто плыл по дороге.
Твои глаза похожи на голубые озёра.
Собака скачет как конь.
Коррупция – это болезнь общества.
Он напоминает Сталина в молодости.
Дополнительно, в языке есть слова, хорошо пригодные для выражения гештальт-характеристик вещей - атмосфера, дух, состояние и т.д. Эти слова являются готовыми языковыми метафорами, акцентирующими гештальт-модальность:
Атмосфера творчества.
Дух противоречия.
Состояние ума. (состояние - это производное слово от "стояние", ум - не предмет и не человек, он не может стоять)
Благодаря тому, что в языке есть средства выражения как структурного мышления, так и гештальтного (в меньшей степени), анализ речи и текстов дает возможность воссоздавать последовательность сдвигов внимания их авторов, а это дает уникальную информацию о том, как действует их восприятие и мышление, каким организующим принципам оно подчиняется. Такие исследования называют когнитивным анализом речи (текста).
Роман Уфимцев
1
КВАДРАТОГОЛОВЫЙ
ОТЛИЧНО!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
Я+Я=МЫ anatol_pro (9.10.2012 0:35)
Ваш комментарий
image Поля, отмеченные звездочкой, нужно обязательно заполнить
Заголовок комментария:
image Текст комментария: (не более 2000 символов, HTML-разметка удаляется)
image Ваше имя:
Ваш E-mail:
image Сколько будет дважды два? (ответьте цифрой, это проверка от спам-рассылок)
Отправить комментарий
Главные темы
Внимание (8)Геогештальт (1)Гештальт (16)Динамика внимания (5)Инсайт (5)Интуиция (2)Кибернетика (5)Когнитивное управление (6)Когнитивный анализ (4)Когнитивный словарь (5)Культура наблюдения (5)Мерцающие зоны (7)Метафизика (3)Метафора (13)Механизмы восприятия (15)Мифы и парадигмы (7)Органическая логика (5)Прогнозирование (6)Роль языка (4)Симметрии (5)Синхронизмы (5)Сложные системы (10)Степенной закон (8)Творческое мышление (5)Три уровня систем (4)Управление знаниями (3)Фазы развития (7)Фракталы (18)Цветные шумы (9)
КОГНИТИВИСТ: когнитивные методы и технологии © Роман Уфимцев, при поддержке Ателье ER